От семьи до брака. И обратно.

С некоторым трудом я вышел из недавнего запоя (Шостакович, Шнитке, а затем еще Чайковский, Вагнер, Сильвестров) и теперь обдумываю новую тему. Надо признаться, музыка – не самый мой любимый вид искусства. «Не самый» скорее всего потому, что слишком часто музыка отвлекается от земных, чисто человеческих проблем, уходя в абстракции, структуры или космические перспективы. Мне, например, по большей части не нравится Бах, потому что Бах – это совершенный мир, в котором нет места эротике, случайности и эксцессу (впрочем, есть исключения, такие как дуэт альта и контртенора Et misericordia). Но полно о музыке, давайте, к примеру, о театре. Театр – на мой взгляд, это и есть наиболее «человеческое» искусство, поскольку напрямую завязано на действии. Театр – не просто искусство, это сфера знания о человеке, причем знания зачастую более глубокого и проницательного, чем можно найти в науках и философии. Наивно полагать, что за пару тысяч лет люди, непосредственно изучавшие человека в ситуации  выбора, действия и противодействия, не накопили серьезных обобщений, касательно самого деятеля.

К сожалению, я давно уже не был в театре – все никак не получается, в т.ч. из-за семейных обстоятельств (поэтому речь о театре оставлю до нового опыта). Зато есть сами эти обстоятельства, которые вполне стоят театра. Жизнь в браке невозможна без событий и действий, поэтому для наблюдательного ока быт постоянно играет разными красками: то комедийными, то мелодраматическими, то и вовсе трагедийными. Однако прежде чем сформулировать свой взгляд на брак, мне хочется внести некоторую ясность в представления – развести понятия брак и семья, бегло очертив их специфику.

На уровне обыденной речи практически любой носитель русского языка способен различать слова «семья» и «брак», просто потому что привычно относит их к разным сферам (по типу «обычная речь – официоз»). Но уже на уровне письма люди временами не чувствуют разницы – это характерно не только в личной переписке, но и в средствах массовой информации. А когда мы переходим еще на один уровень абстрагирования от естественной речи к разного рода теоретическим рассуждениям по теме, то возникает совершенная путаница в терминах, признаваемых «почти синонимами». Ситуация здесь неоднородна: юриспруденция на уровне формальных определений фиксирует разницу в применении этих слов как терминов, а вот например, социология и психология вообще проявляют органическую неспособность к работе с понятиями.

И поскольку феномены семьи и брака потеряли свою актуальность пока лишь в заявлениях «особо продвинутых», я позволю себе кинуть еще пару камней в огород психологии. Семейная психология как отрасль знания и психологической практики отнюдь не нова, однако уровень рассуждений по теме иногда заставляет в этом сомневаться. Теории, служащие фундаментом для психологов, часто не выдерживают никакой критики. Что уж говорить о тех обывателях, которые рассуждают, кое-где чего-то нахватавшись по верхам? Так что критика психологии в данном случае направлена не столько против самой науки, сколько против тех популярных представлений и лекал, что распространяются как эпидемия путем глянцевых журналов и попсовых статеек.

В первую очередь нужно разнести в щепки психологические бредни, которые только и умеют навяливать человеку самые разные «потребности». Объяснения семьи и происходящих в ней процессов через «потребность» бесполезны, т.к. сами эти потребности нуждаются в объяснении. С точки зрения этологии у человека есть всего несколько базовых физиологических и адаптивных потребностей, все остальное возникает в рамах общества и не может быть сведено к потребности. Уже в первой половине ХХ века это понятие было подвергнуто критике и заменено на более адекватные – например, привычка, желание, поведенческая программа. Конечно, легко сказать, что у человека есть потребность в ласке или потребность понимании, но поскольку невозможно объяснить сами эти потребности (как, откуда, почему она есть и у всех ли?), то они и не могут быть опорой для объяснения процессов в семье, вступления в брак. Самое неприятное в подобных психологических теориях – это навязчивая «тень Маслоу», преследующая нас. Можно подумать, что жизнь человека только и представляет собой предприятие по стяжанию благ. Такой взгляд в корне неверен (еще Фрейд отметил неоднозначное отношение человека к благу, к удовольствию).

Я не стану подробно останавливаться на всех тупиках психологической теории, однако, считаю, что во многих современных проблемах семьи и брака ясно виден след психологов с их наивными суждениями и стереотипами. С другой стороны, нельзя игнорировать события прошлого. Нынешнее поколение заимствовало семейный опыт родителей, со всеми характерными особенностями семьи в 80-90е гг. (слом ценностей и неопределенность ролей в семье, финансовые проблемы и социальная неуверенность, стремительное падение престижа семейности, материнства и отцовства, психологическая неготовность к решению личных проблем и т.д.). Да и само развитие общества и науки приносит новые вызовы. Классическое определение семьи через ее воспитательную и репродуктивную функции в наши дни поставлено под сомнение самой реальностью.

Во-первых, репродуктивная функция подвергнута сомнению – для ЭКО (экстракорпоральное оплодотворение), а в будущем и других методов вплоть до клонирования – не то, что семья, даже справка о браке не нужна. Во-вторых, воспитание все меньше ставится в зависимость от семьи. В информационном обществе разрыв в знаниях между поколениями будет усиливаться, причем настолько, что уже родители не смогут дать своим детям даже набор базовых (для современности) знаний и навыков. Фактически, без участия других воспитательно-образовательных институтов семья не справится с формированием нормального человека в условиях быстро меняющегося мира. Эти и другие проблемы ставят под вопрос традиционное определение семьи и брака через их непосредственные социальные функции.

Вместе с этим смысл брака и семьи значительно размыт нарциссически-эгоистической тенденцией, активно поощряемой психологами. В ходе значительного переноса проблематики в поле личности социальное измерение ушло на периферию (может это борьба психологов против социологов за «общее поле»?). Причем, именно брак рассматривается сегодня как проект личного удовольствия и удобства (а семья временами просто выпадает как эдакий побочный эффект). Но, как ни выдавай желаемое за действительное, брак не станет целиком «личным делом».

Брак – общественное явление, т.е. он изначально ориентирован вовне, на других, и его логика подчиняется нормам и законам социальной сферы. Это хорошо выражено в определении К. Маркса, по которому «никто не принуждается к заключению брака, но всякий должен быть принужден подчиняться законам брака, раз он вступил в брак. Тот, кто заключает брак, не творит брака, не изобретает его, он также мало творит и изобретает брак, как пловец – природу и законы воды и тяжести. Брак поэтому не может подчиняться произволу вступивших в брак, а наоборот, произвол вступившего должен подчиняться сущности брака». Попытка иметь брак «для себя» демонстрирует незаинтересованность в браке, неспособность к нему, выраженную в желании «иметь брак без брака».

Например, в наши дни весьма распространен гражданский брак, но как показывает практика психологических консультаций – он не способен существенно улучшить положение, напротив, создает ряд дополнительных проблем. Многие психологи стараются списать трудности гражданского брака на чисто юридические факторы. Это неверно, т.к. в корне проблемы лежит социальное мнение, которое составляет часть психологической мотивации каждого из нас. Официальный брак не дает никаких особых преимуществ перед банальным сожительством, помимо одного – он открыто декларирует даже не столько права, сколько определенные отношения (вне зависимости имеют ли они место реально или нет). А это многое меняет, если не все. Это знание других (с моим знанием об этом знании) серьезно перекраивает сами символические координаты, в которых я оцениваю себя, другого, жизнь в целом. Я уж не говорю о других людях, чья реакция по моим личным наблюдениям иногда менялась на строго противоположную, достаточно было им показать окольцованный безымянный палец.

Попытка поиметь счастье «для себя» с помощью брака обречена на провал просто потому, что заключение брака «меняет правила игры». Я вообще считаю, что счастье в браке – это «побочный продукт», не достигаемый прямо («состояние, которое изначально суть побочный продукт» по выражению Джона Эльстера). Как пишет Жижек, если я сознательно пытаюсь достичь это состояние, то результат смехотворен. Парадокс в том, что хоть эти состояния «так важны для нас, они ускользают от нас, как только мы делаем их непосредственной целью наших действий». А потому «единственный способ достичь их – не сосредотачивать на них нашу деятельность, но стремиться к другим целям и надеяться, что они, эти главные состояния, произойдут «сами собой». Хотя они связаны с нашей деятельностью, воспринимаются они как то, что мы есть, а не как то, что мы делаем». Это очень точное описание моих интуиций: в браке может быть достигнута лишь та или иная степень искренности «бытия вместе», а будет ли она переживаться как счастье – не знаю, в любом случае это не вопрос прикладной механики удовольствия.

Иначе дело обстоит с «семьей». Семья как система отношений, сколь бы сложной она ни казалась, устанавливается «сама собой», тут нет никаких правил, зато работают серьезные механизмы, многие из которых нами не осознаются и практически не контролируются. Я имею в виду не только бессознательные представления о семье (которые есть у каждого), но также нашу биологию и что немаловажно сам быт, условия. Семья начинается с совместного проживания, поэтому не следует списывать со счетов все те поведенческие реакции, что веками помогали создавать семьи и стаи нашим предкам (это и психология раздела территории, и эмоционально-гормональная подстройка через запахи и касания, и агрессивно-оборонительные позывы к своим и чужакам, и т.д.). Эти реакции могут быть ослаблены, это имеет место в тех случаях, когда либо сама особь дефективна, либо ее формирование происходило в чересчур жестких условиях. Такие люди с трудом заводят связи, в т.ч. и семейные (кстати, самым явным признаком такой особи является отсутствие телесных контактов с другими).

При этом именно удовольствие занимает в системе ведущую роль: сложившаяся семья – это уникальное сочетание взаимно скорректированных способов получения удовольствия каждого члена семьи. Так, что Толстой был не прав, счастливы все семьи тоже по-разному. Собственно распространенное мнение о том, что все семьи по-своему «сумасшедшие» как раз и есть указание на эти способы. Кто-то получает свой минимум удовольствия ссорами и воплями, кто-то через хобби (время, когда никто не трогает), кто-то путем грумминга и общения. Удовольствие как раз дело личное, с той оговоркой, что нормы закона и морали все-таки ограничивают способы его получения. Для семейных уз нет единой нормы, а вот патологии встречаются. Проблемы возникают в общем по двум причинам: либо кто-то упорствует в своем сценарии (нарушая чужие), либо кто-то внутренне не принимает то место и тот сценарий, которые навязывает эта система. В силу этого и несчастливы все семьи по-своему.

Самый главный вопрос заключается в том, что собственно мы различаем, когда различаем семью и брак – разную степень комплексности связей, уровень участия и вовлеченности, или нечто большее? Обилие душевных коннотаций в отношении семьи и напротив, излишне откровенно заявляемый формализм в отношении к браку наводит на подозрения. Что если в браке есть очень серьезный, значимый элемент, который многие не готовы осознать и принять?

Мне кажется, в вопросе брака сплетаются два момента. Первый:  как можно понять из предыдущих набросков, семья требует от нас меньше усилий - все как-то само собой устраивается, и если даже не все как хотелось бы, то многие находят какое-никакое удовольствие в постоянном нытье об этом. Брак – штука потруднее, потому как нуждается не только в активности, но и в определенной доле независимости партнеров. И поступки, и понимание их необходимости, и сохранение самостоятельности – все это усилия, причем никаких «плюшек» не гарантирующие. Второй же момент заключается в том, что брак явственно показывает нашу зависимость от социума. Всем хочется быть личностями и «творцами своей жизни», но почему-то никто не хочет признавать в качестве стартовых условий свою серьезную зависимость от неустранимого взгляда Другого. То есть речь идет не только о реальном окружении и характерных месту и времени представлениях об успешности, реализованности и т.д., но и о той внутренней перспективе, в которой любой жест, любой мотив приобретают смысл в сопоставлении с (фантазматическим) желанием других. Ведь направлять свое желание на желание других, а не на саму вещь – сущностная характеристика человека. В семье легко сохраняется иллюзия, что мы свободны, что в кругу семьи можем быть самими собой, а вот в браке – "e;ощущение сцены"e; (наличие взгляда третьих лиц) неустранимо.

Поэтому бывают очень разные конфигурации: семья есть, а брак распался, или напротив, брак есть, а семьи как таковой не сложилось, равно как и благополучие на одном уровне не гарантирует того же на другом. В связи с этим и в обществе присутствует шизофреническая разобщенность. Так, например, одни психологи ставят на первое место семью, брак же считают формальностью, всего лишь родом ритуала, оформляющего семейные отношения. Некоторые даже склонны сводить все личностные проблемы к семье – это и послефрейдовский психоанализ, и современные системные расстановки Хеллингера и многие другие. С другой стороны, довольно много примеров обратного характера: где брак «важнее» семьи. Разного рода тренинги и позитивные психологи вдалбливают нам, что для современного человека крайне важен личный успех, в т.ч. успешность брака, в то время как семья выносится на периферию, как вынужденный «довесок» к браку. На этой ниве в последнее время особенно популярным становятся «чайлдфри» и всяческие модернизированные формы брака (открытый брак, современный брак, свингеры и т.д.). Эти наивные люди убеждены, что брак действительно устарел. Ну-ну, я лично склонен считать, что это люди до него все чаще не дотягивают. При том, что инфантильная психология масс – это и есть продукт разрыва между индивидом и обществом. Характерную глупость такого взгляда кто-то хорошо отметил в следующем наблюдении: при наличии значительного числа тех, кто не хочет заводить семью и детей, нет ни одного, кто отказался бы от счастливого детства.

Но несмотря на все это, я считаю, что при несхожести семьи и брака (а это действительно разные уровни нашей жизни) у них есть значительный потенциал не только по-отдельности, но и вместе. Если дать максимально общую метафору, то брак – это действительно формальность, ритуал, а семья – это быт как он есть («Тут борщ, а потом носки, пелёнки и т. д. Не до экзотики»). И то, и другое – внутреннее полно, обладает множеством нюансов и живых красок, но самое удивительное в том, что они могут сочетаться. Иногда единственный способ принять рутину быта – это сделать из нее культ, ритуализировать ее, и наоборот, наполнение ритуала происходит за счет быта, его живой конкретики. Вот только для такого парадоксального удачного синтеза необходимо одновременно двигаться в двух разных направлениях. И этого многим психологам, сводящим человека до существа с потребностями, никогда не понять.

Ненависть к поэзии
Лаборатория Касперского получила патент на технологию обнаружения и противодействия буткитам
Прости меня… (рецензия на фильм "Король-рыбак")
Настоящий сервер в корпусе ноутбука
Протестантизм как возможность
Серия блоков питания Huntkey FX для геймеров
Дешевая честность
Intel предлагает эталонный планшет по тройной цене
Symantec: Backdoor.Barkiofork бьет по оборонной и авиационно-космической индустрии
Еще немного ненависти?